Не оживит и бог, простерший длань над нами,

Сухое дерево, что вырвано с корнями.

Младенца нет: убит он Гофолией был.

Чрез восемь лет не встать усопшим из могил.

Вот если бы господь, злодейке месть готовя,

От истребленья спас хоть каплю царской крови...

Иодай

Как поступил бы ты?

Авенир

Творца благодаря,

Признал бы тотчас я законного царя,

И по моим следам весь наш народ несчастный...

Но для чего смущать себя мечтой напрасной?

Последним отпрыском владык родной страны

Царь Охозия был и с ним - его сыны.

Отцу при мне стрелой навылет грудь пробило;

Детей же мать его, как помнишь, истребила.

Иодай

Я больше не скажу ни слова до того,

Как солнце совершит треть круга своего

И в третий утра час {40} начнется служба снова.

Тогда опять явись в обитель всеблагого,

И ты поймешь, узрев, как милостив он к нам,

Что никогда не лжет господь своим сынам.

Ступай же! К торжеству готовить храм пора нам:

Уж кровлю золотит заря лучом багряным.

Авенир

Неясно мне, что нас за милость нынче ждет,

Но вижу я: к тебе Иосавеф идет.

Прощай! Я вскорости вернусь с толпой густою,

Спешащею сюда на празднество святое.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Иодай, Иосавеф.

Иодай

Час пробил. Время нам возвысить голос свой.

Пора назвать того, кто здесь сокрыт тобой.

Молчанье господа дает предлог удобный

Хулителям его твердить в гордыне злобной,

Что обещаньями лишь обманул он всех.

Но мало этого: их окрылил успех,

И мачеха твоя {41} преступно возмечтала

Заставить жечь и нас куренья в честь Ваала.

Так явим же царя, который в храме сем,

Тобой спасенный, рос под божиим крылом.

В нем живо мужество царей его народа,

А разум далеко опережает годы.