Я шагнул к ним. Они подняли головы, тряхнули гривами.

И тут началось. Гневный, резкий, страшный крик. И сразу — еще крики. Внизу двое побежали по песку к скалам. Я сорвался с места. Я несся по узкому гребню к пустоши, к пони.

Послышался скрип колес, щелканье кнута. Ржали лошади, копыта стучали по дороге.

Пони уставились на меня. Они повернулись, и на их боках я увидел фонари, висевшие на кожаных ремнях. Стекло одного было зеленым, дверца открыта. Я понял, что за огни мы видели с судна. Маяки Надгробных Камней. Пони несли на спинах огни мародеров, умышленно, злонамеренно заманивших нас на камни.

Тут из лощины между холмами появилась повозка, поднимая клубы пыли. Кучер сидел наклонившись вперед. Он выглядел как зловещая птица, как ворон. Телега накренилась на повороте и направилась прямо ко мне. Лошади чернели, как смола, и блестели от пота. Я слышал их дыхание, топот копыт на дороге, их удары о дерн.

Передо мной простиралась громадная пустошь. Справа, слева и сзади лежало море, от мыса до мыса, от неба до неба, катящее большие волны с белыми гребнями. Мне некуда было деться.

На меня неслась повозка. Сзади появились мужчины, охотящиеся за мной.

Я бросился влево и перемахнул через гребень скалы.

На мгновение все затихло. Я, казалось, парил над гаванью и деревней. Затем я приземлился на склон, покатился, заскользил, закувыркался, восстановил равновесие, потом разок кувыркнулся.

Я не оглядывался. Просто падал, хватаясь за кусты и камни, как мог, смягчая падение руками и коленями, устремляясь вниз в лавине гальки и грязи. Я достиг воды и упал в нее.

Мне хотелось бы лежать так долго, слушая чаек и глядя на облака, ощущая тепло выглянувшего наконец солнца. Солнечный свет горел на белых стенах, на окнах и флюгерах. За полосой прибрежных домов манила колокольня большой каменной церкви. Я поднялся на ноги и направился туда.