В кромешной тьме невозможно было что-нибудь разглядеть. При этом раздавался странный звук. Человек колесил вокруг меня, и я косился на его скользящую тень.

— Боишься?

— Нет,— ответил я, хотя голос мой вывел чуть ли не птичью трель.

— Я бы на твоем месте боялся. Меня бы тошнило от страха, если бы я был на твоем месте.

Он еще раз прошелся по помещению. Потихоньку вдоль стены приблизился к двери. Оттуда в амбар проникал свет.

— Ты с разбившейся посудины, так?

— Так.

— Как ее звали?

— «Небесный Остров»

— Да. «Небесный Остров». — Опять он двинулся. И снова перестук маленьких колесиков.

Я закрыл глаза. Когда я их снова открыл, то уже мог различить серую штукатурку вокруг камней, деревянные балки над головой. Человек был все время в каком-то странном движении — он и не ходил, и не ползал.

— Сколько спаслось? — спросил он.

— Не знаю,— ответил я.

Мужчина выбросил руки вперед и скользнул — другого слова не подобрать — к дверному проему.

Теперь я понял: у него не было ног, они были отрезаны выше колена. Обрубки в толстых шерстяных штанах на деревянной тележке, двигавшейся с помощью рук. Полы его куртки ободрались от постоянного трения о поверхность, по которой он передвигался.

Я и раньше видел калек. В Лондоне, в последний год столетия, в 1799 году, после нескольких лет войны с Францией, район порта кишел моряками, искалеченными и похуже этого. Но ни один из тех несчастных не внушал мне и доли ужаса, который наполнял меня, когда этот человек маячил вокруг.