— Что случилось с Питером?

— Он утонул.

Одежда подходила по размеру, но свитер оказался прорезанным примерно на уровне плеча. Прорез по размеру подходил под лезвие кортика или кинжала.

— Я могу его зашить, — сказала Мэри, увидев, как я просунул палец сквозь дыру. И после завтрака я сел на морской сундук у окна, а она склонилась надо мной с ниткой в губах, оттягивая свитер и протыкая его иглой.

— Мэри, Питер утонул при кораблекрушении?

— Да. — Игла на мгновение задержалась.

— Он был мародером?

— Нет. — Она потрясла головой. — Он был слишком молод, Джон. Но не спрашивай об этом. Дядя не любит об этом говорить.

Она продолжила работу, а я следил за иглой. Пальцы Мэри, сильные и ловкие, казались мужскими.

Тогда я спросил:

— Кто был Томми Колвин?

Игла воткнулась мне в кожу.

— Извини, — сказала Мэри.

— Кем он был?

Она завязала узел, оборвала нитку быстрым рывком.

— Откуда ты знаешь о Томми?

— Люди в деревне говорили о нем.

— И что они говорили?

— Что его можно найти на пустоши, там, где стая ворон. Что его глаза висят, как мешочки для часов.

Мэри вздохнула. Она отвернулась от меня и посмотрела в окно.

— Он был мародером? — спросил я, и она кивнула. — Его поймали, да?

— И повесили в цепях.

Я вздрогнул. Это было ужасно, я видел, как казнили пиратов в Лондоне. Их тела оставляли гнить и чернеть на виселице. Их клевали птицы, раскачивал ветер. Они висели неделями и даже месяцами в назидание остальным.

— И он все еще висит?

Мэри кивнула.

— Но Томми повесили не за мародерство. Его поймали на болоте с лопатой в руках и еще не закопанными трупами. — У нее перехватило дыхание, когда она это произносила. Плечи Мэри поникли. — Им нужны были мародеры. Они сказали Томми: «Назови нам их имена, и ты свободен». Он не был с мародерами, но знал, кто они. Он никого не выдал. И его повесили. Он был еще совсем мальчик, но его повесили.