- Я имею в виду, - продолжал каноник, досадуя на свою глупость, - что можно так поступить, а можно и иначе. Ты согласна исповедоваться по порядку?

- Да, отец мой.

- Прекрасно.

- Первая заповедь... - Девушка смущенно замолкла, и каноник понял, что она не помнит, какая это заповедь.

- Ты когда-нибудь пропускала воскресную мессу? - подсказал он, уже приплясывая от нетерпения.

- Никогда в жизни!

- Отлично. Ты когда-нибудь богохульствовала? Поминала имя Господа всуе?

- Ни-ни-ни! - Девушка пришла в ужас от одной мысли о таком грехе.

- Ты почитала родителей, не причиняла им горя, не перечила им?

- У меня нет родителей, отец мой. Миссис Хигг, моя хозяйка, взяла меня из приюта.

- Так... нда... А ложь? Или гнев? Ты лгала? Давала волю гневу?

- Я... думаю, да... Я иногда говорила неправду.

- Сколько раз за эти пять лет ты лгала? Примерно. Это у тебя привычка?

- Упаси Господи. Я редко лгу, отец мой. Только когда очень уж боюсь.

- Скажем так - ты лжешь время от времени. Теперь шестая заповедь. Грешила ли ты когда-нибудь помыслом, словом или делом против непорочности? Вела себя недостойно с мужчинами, например? Прелюбодействовала?

- Ох! - на низкой ноте выдохнула служанка.

- Воровство? - продолжал подсказывать каноник, ожидая, что она признается в краже ботинок миссис Хиггинс.

- Да я копейки в жизни не украла. Только когда была маленькая, стащила яблоко в монастырском саду. А меня застали и задали взбучку. Прямо изо рта огрызок вытащили.

- Одежды ты никогда не воровала? - угрожающе спросил каноник и вдруг сообразил, что осталось только три заповеди, да и те вряд ли ее касались. Платьев, шляп, перчаток, туфель не воровала?

- Нет, отец мой.