Без лишних слов и объяснений Исааку было ясно, для чего нужен этот страшный яд. Поручение тети он выполнил. Дядя захирел и умер, а он, женившись на богатой вдове, занял его место в торговом мире и приобрел почет и уважение. А сейчас, точно огненные знаки, горели на песке имена, начертанные перстом Иисуса, - его тети и того знахаря, у которого он приобрел яд. 1*

1* Таким свойством действительно обладает так называемый "иссык-кульский корень".

Исааку показалось, что у него подкосились ноги. Он пошатнулся и, не произнося ни одного слова, стал внутренним взором досматривать свою жизнь после женитьбы до сегодняшнего дня.

В течение немногих лет его жена страшно располнела и быстро состарилась - превратилась в старуху с большим отвисшим животом, но при этом она оставалась такой же жадной до объятий, как и прежде. Но ее ненасытность к мужским ласкам превратилась для него в тягость. Она удалила из дома всю женскую прислугу и с дикой ревностью следила за всеми движениями Исаака, и в результате всего этого она стала невероятно противной ему. Он тяготился ею, как тяжелым жерновом, повисшим на шее.

В этот миг в нем вспыхнуло сознание, что он совершил страшную ошибку, что он обманут жизнью, и почти с отчаяньем он взглянул на Иисуса. Во взоре последнего он прочел не только немое осуждение, но даже сострадание. Сознавая всю тяжесть своего греха и неуместность своего присутствия здесь в качестве судьи, он наклонил голову и понуро зашагал прочь, прочь, прочь.

Третий по счету старейшина стоял, недоуменно провожая глазами уходящих (он не мог понять случившегося), как вдруг услышал тихий голос Иисуса: "Дауд, прозванный Несосчитанным за свое богатство, приблизься". Старейшина шагнул, и его взор, точно магнитом, был привлечен к новому имени на песке, начертанному рукою Иисуса. Дауд замер. Имя на песке точно вспыхнуло огнем, затем погасло, и вместо него в памяти образовалась ночь, страшная ночь.