Это был большой алмаз. "За один такой камешек, пронеслось в голове Дауда, - можно купить большой дом с садом. Можно каждый день есть дымящийся плов, в котором совсем мало риса, а все остальное - мясо и пряности... Он купит красивых невольниц..." Пояс оказался чрезмерно длинным для тощего Дауда. Наконец он приладил его на себе. Внутри его все пело и ликовало - какая пришла к нему удача! Он теперь богат! Рука его нащупала рукоять кривого ножа - свое богатство теперь он будет защищать от всех и вся. Он решительно зашагал на запад. Пройдя некоторое расстояние, он убедился, что взял неправильное направление. Он шел по мысу. Перед ним снова клокотало море. Надо было повернуть назад и мимо покинутого трупа хозяина идти дальше, где показались какие-то возвышенности. Проходя по тому месту, куда его выбросили волны, он вдруг услышал слабый голос: "Дауд" - и увидел, что его хозяин, которого он считал мертвым, сидит, приподнявшись, на земле. "Да-уд", - снова позвал хозяин. Матрос подошел. Хозяин долго смотрел в его лицо, а потом слабым голосом произнес:

- Ты взял мой нож и мое богатство. Я тебя понимаю, ты считал меня мертвым. Но я жив. Верни мне все то, что ты взял у меня, и мы вместе доберемся до людей, вернемся на родину, и ты будешь у меня вместо сына. У меня сломана рука, но ноги целы. Ты мне поможешь идти? Помоги мне встать.

Но Дауд не двинулся с места. Наступило глубокое молчание. Хозяин хорошо понимал это молчание: человек, взявший его богатство, решал жить или не жить ему, хозяину. Он снова заговорил, пытаясь увещевать его. На мгновение Баруху показалось, что в юноше происходит внутренняя борьба добра со злом, но это было только на мгновение, и в этих глазах он вдруг прочел свою смерть и разразился исступленными проклятиями. "Будь ты проклят навеки! Пусть земля разверзнется под твоими ногами! Пусть жена твоя рожает уродов! Пусть кости твои не получат погребения! Пусть собаки растаскивают их..." Сверкнувший в руке Дауда нож прекратил его изрыгания, которые перешли в предсмертное хрипение.