Ангел обратил взор к экрану, на котором показывали фильм. Некоторое время он смотрел на него молча и наконец произнес:

- Я не понимаю, зачем этот человек с укороченными усами бьет стольких людей подряд мешком с мукой.

- Чтобы вызвать веселье, сэр, - отвечал гид. - Посмотрите вокруг - все смеются.

- Но это не смешно, - сказал Ангел.

- Разумеется, нет. А теперь, будьте любезны, перенесите свое внимание на другую эстраду, справа, но ненадолго. Что вы там видите?

- Я вижу, что человек с очень красным носом осыпает тумаками человека с очень белым носом.

- Умора, да и только, правда?

- Нет, - отвечал Ангел сухо. - И ничего другого на этих эстрадах не показывают?

- Ничего. Хотя, впрочем, нет. Показывают ревю.

- Что такое ревю? - спросил Ангел.

- Критика жизни, сэр, в том виде, как жизнь представляется людям, опьяненным сразу несколькими наркотиками.

- Вот это может быть забавно.

- Так оно считается. Но я лично предпочитаю критиковать жизнь про себя, особенно когда я пьян.

- А опер и пьес теперь нет? - спросил Ангел, уткнувшись в рюмку.

- В прежнем, полном смысле этого слова - нет. Они исчезли к концу Великой Заварухи.

- Какая же теперь есть пища для ума? - спросил Ангел, глотая еще одну устрицу.

- Если она и есть, сэр, то ее поглощают не на людях. Ибо с той самой поры люди прониклись убеждением, что только смех благоприятствует коммерции и отгоняет мысль о смерти. Вы, сэр, конечно, не помните, а я-то помню, какие толпы валили в театры, мюзик-холлы и кинематографы в дни Великой Заварухи и какое веселье царило на Стрэнде и в дорогих ресторанах. Я часто думаю, добавил он глубокомысленно, - каких же высот цивилизации мы должны были достигнуть, чтобы уходить в Великую Неизвестность с шуткой на губах!