- Вот все, что я хотела вам сказать. Уложите сегодня свои вещи и завтра утром приходите за жалованьем. Прощайте!

Дети отскакивают от дверей и спасаются в свою комнату. Что это было? Будто молния ударила в двух шагах от них. Они стоят бледные, трепещущие. Впервые перед ними приоткрылась действительность. И впервые они осмеливаются восстать против родителей.

- Это подло со стороны мамы так говорить с ней! - бросает старшая, кусая губы.

Младшую еще пугает дерзость сестры.

- Но мы ведь даже не знаем, что она сделала,- лепечет она жалобно.

- Наверное, ничего дурного. Фройлейн не сделает ничего дурного. Мама ее не знает'

- А как она плакала! Мне стало так страшно.

- Да, это было ужасно. Но как мама на нее кричала! Это подло, слышишь, подло!

Она топает ногой. Слезы застилают ей глаза. Но вот фройлейн, Она выглядит очень усталой.

- Дети, я занята сегодня после обеда. Вы побудете одни, хорошо? На вас ведь можно положиться? А вечером я к вам приду.

Она уходит, не замечая волнения девочек.

- Ты видела, какие у нее заплаканные глаза? Я не понимаю, как мама могла с ней так обойтись.

- Бедная фройлейн!

Опять прозвучали эти слова, полные сострадания и слез, Девочки подавлены и растеряны. Входит мать и спрашивает, не хотят ли они покататься с ней. Они отказываются. Мать внушает им страх. И они возмущены, что им ничего не говорят об уходе фройлейн. Они предпочитают остаться одни. Как две ласточки в тесной клетке, они снуют взад и вперед, задыхаясь в душной атмосфере лжи и замалчивания. Они раздумывают, не пойти ли им к фройлейн спросить ее, уговорить остаться, сказать ей, что мама не права. Но они боятся обидеть ее. И потом им стыдно: все, что они знают, они ведь подслушали и выследили. Нужно представляться глупыми, такими же глупыми, какими они были две-три недели тому назад. Они остаются одни, и весь нескончаемо долгий день они размышляют, плачут, а в ушах неотступно звучат два страшных голоса - злобная, бессердечная отповедь матери и отчаянные рыдания фройлейн.