- Все расскажешь? Все-все?

- Все расскажу, честное слово. А ты кашляй, если услышишь, что кто-нибудь идет.

Обе ждут в коридоре. У них колотится сердце. Что-то будет? Они дрожат и жмутся друг к другу.

Шаги. Девочки убегают, прячутся в темный угол. Так и есть: это Отто. Он берется за ручку, дверь за ним закрывается. Старшая бросается к двери, прикладывает ухо, прислушивается, затаив дыхание. Младшая с завистью смотрит на сестру. Любопытство мучит ее, она покидает свой пост, подкрадывается к сестре, но та сердито отталкивает ее. Она возвращается на свое место. Проходят две-три минуты, которые кажутся ей вечностью. Ее гложет нетерпение, она приплясывает, как яа горячих угольях, она готова расплакаться от волнения и злости, что сестра все слышит, а она ничего. Но вот в конце коридора хлопает дверь. Девочка громко кашляет. Обе опрометью кидаются в свою комнату. Там они стоят с минуту, тяжело дыша, с бьющимся сердцем.

Потом младшая торопит сестру:

- Ну, скорей... рассказывай!

Старшая стоит в раздумье. Наконец говорит с недоумением, словно отвечая не сестре, а себе самой:

- Ничего не понимаю.

- Что?

- Это так чудно.

- Что?.. Что?..- задыхаясь спрашивает младшая.

Старшая пытается объяснить, сестренка крепко при-калась к ней, чтобы не упустить ни одного слова.

- Это так чудно... совсем не так, как я думала. Он вошел в комнату и, должно быть, хотел ее обнять или поцеловать, потому что она сказала: "Оставь, мне нужно поговорить с тобой серьезно". Мне ничего не было видно, ключ торчал изнутри, но я все слышала. "В чем дело?"- спросил Отто, но совсем по-другому, чем всегда. Он ведь всегда говорит громко и нахально, а тут вдруг оробел - я сразу поняла, что он чего-то боится. И она, наверно, заметила, что он притворяется, она сказала тихо-тихо: "Ты же знаешь"."Нет,- говорит он,- я ничего не знаю".- "Вот как?- сказала она, а сама Чуть не плачет.- Отчего же ты вдруг переменился ко мне? Вот уже неделя, как ты не говоришь со мною ни слова, убегаешь от меня, не ходишь гулять с детьми, не бываешь в парке.