Пытливый взглядик на Гуннара, нос морщится, уголки губ задумчиво поджимаются.

-- Тема луга постоянно всплывает у Рембо. У него это образ мира после потопа. Мир заново -- после того, как утонет. Шекспир тоже среди лугов вырос, деревенский мальчуган.

-- Рембо.

-- Он называл их клавесином. Клавесин лугов.

-- Мне нравится, когда ты болтаешь, Гуннар. Давай еще про Рембо.

-- Только никаких трусиков.

-- Тут одна проблема, по опыту знаю, с ушитыми и сокращенными штанами, их через кроссовки стягивать неудобно.

-- Если бы кроссовки у тебя не были с линкор каждая, а носки толстые, как полотенца, то шанс бы у тебя был.

-- Взрослые, ебвашумать, такие утомительные, знаешь? Вот кто эти шнурки завязывал? только не я. Носки и пятки на этих носках синеют, видишь?

-- Взрослые знают, что ты должен снимать обувь перед тем, как снимать штаны. Рембо был французским поэтом, вероятно -- величайшим в наше время. Бросил писать в 18 лет, стал бродягой.

-- Скорей бы у меня уж волосы выросли на ногах и по верху пальцев, как у тебя. Саманту это с ума сводит, могу себе представить.

Верхняя губа вздернута, Торвальдсен, взгляд пригас.

-- Какие пестренькие трусы -- то, что от них осталось, то есть. Прочти мне какой-нибудь стих этого Рембо.

-- Подарок Саманты. А подарки нужно носить.

O saisons, o chateaux,

Quelle ame est sans defauts?

O saisons, o chateaux,

J'ai fait la magique etide

Du bonheur, que nul n'elude.(2)

-- Эй! Ты прекрасен, Гуннар. У тебя всегда такие большие плечи были под свитером и замызганные джинсы, и башмаки сорок четвертого размера, а под ними ты просто олимпийский ныряльщик.

Груш и яблок

Не достать,

А у тебя

Трусы видать.

О весна, правильно? О дворец. И что-то насчет чудесного счастья, да? Здоровское солнце. Я уже чувствую, как покрываюсь медовым загаром.