-- А кофе еще остался? Только я лег, как пришло время вставать.

-- Должен ли я задавать умные вопросы или оставить твою частную жизнь твоей частностью?

Глубокомысленная ухмылка.

-- Ты, наверное, не захочешь знать. Миккель -- маньяк, а я -- его подмастерье.

-- А что если мы немножко посидим на солнышке, попьем кофе, во дворе? Можешь заголиться до трусиков. Воздух прохладный, солнышко теплое, кругом розы и штокрозы, лаванда и шалфей, это хорошо мозги из паутины выпутывает.

-- Ух, здорово.

-- Апельсиновый сок и венскую булку тоже?

-- Все лучше и лучше. Гуннар, вот ты -- взрослый лютеранин и все такое, но ты еще и мой кореш, ведь правда же, потому что трусы, которые на мне, они Миккеля, или мои, которыми мы с Миккелем когда-то поменялись. Мама заставляет меня надевать сюда снежно-белые, будто я к врачу иду, но поскольку я ночевал у Миккеля, ты же понимаешь, к чему я.

-- Тебе неловко или ты хвастаешься? Все это для моего злого слуха выглядит весьма изобретательно и по-товарищески.

-- Весело. Пускай Саманта нос зажмет. А почему злого?

-- Зло -- это, как говорят, пустота там, где могло быть добро. Природа не терпит пустоты. Следовательно, природа не терпит и исключает из себя зло. Грюндтвигова логика, что скажешь? Дружба с Миккелем -- это добрая прочная природа.

-- Ты думаешь?

-- Я знаю.

Долгое молчание.

-- Природа добрая.

-- А какой ей еще быть?

10

Машина времени, Г.Дж.Уэллса, усовершенствованная Альфредом Жарри, сделана из латуни, орехового дерева и хрома, а табличка изготовителя -- эмалью по жести.