Уоррен взглянул на Помрея, и губы его слегка шевельнулись, как бы изображая улыбку.

— Я не обязан отвечать, — сказал он, — но все же отвечу. Диабетики и наркоманы колются по-разному. Наркоманы всегда очень спешат, нарушают правила гигиены. — И, обращаясь уже к Помрею, добавил: — Я ведь учил ее, как пользоваться шприцем, но ей уже было не до того.

Стифенс был шокирован.

— Как! Вы учили ее пользоваться шприцем! Боже мой, у вас искаженные представления о врачебной этике.

Уоррен посмотрел на него хладнокровно и абсолютно ровным голосом ответил:

— Инспектор, сомнения в моей профессиональной этике вам следует переправить соответствующим властям, а если не знаете, каким именно, я охотно сообщу вам адрес. — И, отвернувшись от Стифенса, словно его присутствие ничего не значило, сказал Помрею:

— Я подпишу свидетельство вместе с патологоанатомом. Так будет лучше.

Уоррен подошел к изголовью кровати и постоял немного, глядя на девушку. Затем он бережно накрыл ее простыней. В этом движении проскользнуло нечто, озадачившее Стифенса, — это был акт… нежности.

Он подождал, когда Уоррен поднимет голову, и сказал:

— Вы знаете что-нибудь о ее семье?

— Практически ничего. Наркоманы — очень скрытый народ, и я к ним с расспросами не лезу.

— Об отце ее ничего не известно?

— Ничего, кроме самого факта, что у нее есть отец. Она упоминала о нем пару раз.

— Когда она пришла к вам за наркотиками?

— Она пришла ко мне на лечение примерно полтора года тому назад. На лечение, инспектор.

— Разумеется, — произнес Стифенс с иронией и протянул ему сложенный лист бумаги. — Посмотрите. Это, может быть, вас заинтересует.

Уоррен взял лист и, обратив внимание на его протертый край, развернул.

— Где вы это взяли?