— Вы, кажется, не удивлены, доктор, — сказал он.

— Нет, — последовал лаконичный ответ.

— Вы снабжали ее наркотиками?

— Я их прописывал ей — раньше.

— А какие именно?

— Героин.

— Это было необходимо?

Уоррен был так же невозмутим, как и прежде, только в глазах его появился стальной блеск.

— Я не собираюсь обсуждать профессиональные тонкости с профанами.

Волна гнева захлестнула Стифенса.

— Однако ее смерть вас не удивляет. Она, что, была обречена? Ее нельзя было спасти?

Уоррен посмотрел на Стифенса задумчиво и сказал:

— Уровень смертности среди наркоманов примерно в двадцать восемь раз выше среднего. Поэтому ее смерть меня и не удивляет.

— Она колола героин?

— Да.

— И вы ее снабжали героином?

— Да.

— Понятно, — сказал Стифенс, как бы закругляясь. Он бросил взгляд на Помрея, но затем опять обратился к Уоррену.

— Не скажу, что мне все это нравится.

— А мне безразлично, нравится вам это или нет, — сказал Уоррен монотонным голосом. — Я хочу посмотреть на мою пациентку. Вам все равно понадобится свидетельство о смерти. Лучше, если его напишу я.

«Вот стальные нервы», — подумал Стифенс. Он резко повернулся и толкнул рукой дверь.

— Входите, — сказал он коротко.

Следом за ним Уоррен и Помрей вошли в комнату. Стифенс кивнул головой сержанту Инсли, давая ему знак, чтобы тот вышел и закрыл дверь. Когда он присоединился к Уоррену и Помрею, простыня, которой Помрей накрыл тело Джун Хеллиер, была откинута, и два врача перешли на профессиональный язык, из которого ему было понятно примерно одно слово из четырех. Стифенсу захотелось вмешаться.

— Доктор Уоррен, — сказал он. — Я предположил, что девушка, может быть, страдала диабетом — вон следы уколов. Доктор Помрей сказал, что кожа воспалена и что ни один врач не допустит, чтобы это случилось с его пациентом. Эту девушку лечили вы. Что вы скажете на это?