Как-то раз хозяин отведал на улице супу по моему совету. Очень хвалил. А мне приятно - будто я его у себя дома угостил.

Каёко. Что-то дела у нашего хозяина все хуже и хуже.

Ивакити. А напридумывали законов-то. Страшное дело. Вот и развелось адвокатов, как собак нерезаных.

Каёко. Может, ты и прав. Такое, казалось бы, место бойкое...

Ивакити. Просто хозяин нипочем не возьмется, если в деле хоть какая кривинка есть. Не выносит окольного да кривого. (Оглядывается на картину, висящую на стене.) Вон, картина на стене чуть-чуть покривится - и то ругается. За такую прямоту я его и уважаю. И работать на него буду сколько сил хватит.

Каёко (открывает окно). Гляди-ка, ветер стих.

Ивакити (подходит к окну). Это хорошо, весной такие поганые, пыльные ветры дуют... Ох, благодать. Откуда это так вкусно запахло?

Каёко. С первого этажа, из китайского ресторана.

Ивакити. Вот это запах! Недаром, знать, деньги такие дерут!

Каёко. Ты посмотри, дед, какой закат! Стекла в окнах так и пылают.

Ивакити. А вон голуби. Это они на крыше того дома живут, где редакция. Ишь, кружат... Красота...

Каёко. Вот что значит любовь. Ты прямо поэт стал.

Ивакити. Любовь-то любовь, да безответная. Не то что у тебя.

Каёко. Ты так и не узнал, как зовут твою принцессу?

Ивакити. Я ее зову "Лунная Азалия".

Каёко (показывает на цветочную кадку). Вот азалия. Деревце как деревце. Ничего особенного.

Ивакити. Ох, полить-то я и забыл. (Убегает.)

Каёко. Сбежал. Застеснялся.

Ивакити (возвращается с лейкой). Прости, азалия, прости. Скоро распустишь новые листочки? (Поливая, гладит листья.) "Черные локоны листвы..." Здорово сказано, да?

Каёко. Что, ответа все нет?

Ивакити. Нет.

Каёко. Нехорошо. Стыдно на письма не отвечать. И я зря, что ли, взад-вперед бегаю, послания твои таскаю? Сколько уж отправил-то?.. Ну да, сегодня как раз тридцатое.