- Ну, если вас пырнут ножом или перережут вам глотки, - сказал с тихим злорадством Девин, - виновные, надо думать, предстанут перед судом. А вот будут ли ваши семьи иметь право на компенсацию, сказать затрудняюсь.

Ирония не дошла до Уилена: чтобы развеять страхи своих помощников, он положил одну волосатую лапу на плечо Девину, а другую - Шеридану. Сам он излучал священную уверенность в правоте своего дела. Он радел о цыплятках, а уж о курочках позаботится сам господь!

- Не беспокойтесь о юридическом статусе, - сказал он отеческим тоном. Всю ответственность я беру на себя.

- Мне этого вполне достаточно, отец, - заявил Шеридан, гордо выпрямляясь, и, тотчас напялив шляпу на глаза и сложив за спиной руки, стал подыматься по трапу с видом детектива из плохого американского боевика. Салливан устремился вслед за ним с высоко поднятой головой, прижимая к спинному хребту спасительный зонтик. Прелестная парочка, подумал Девин. Они подошли к стоявшим на палубе матросам.

- Две девицы, - сказал Салливан своим пронзительным голосом. - Нам нужны две девицы, которые поднялись на ваше судно полчаса назад.

Матросы не пошевелились. Один, лениво скосив глаза, смерил Салливана с головы до ног.

- Не на наше, - сказал он развязно, - На то. Там всегда девчонки.

Тогда Шеридан, успевший оглядеть сходной трап, дал себе волю:

- Филли О'Мэлли! - загремел он, - Выходи сейчас же! Отец У плен хочет с тобой говорить.

Прошла минута, другая - никто не появлялся. Но вот, прижимая платок к глазам, на палубу поднялась высокая девушка с чахоточным лицом. При виде ее уботого наряда, дешевой шляпки и грошовых бус Девину стало не по себе: гнев и стыд, ярость и желание язвить вдруг овладели им. Добрые пастыри нечего сказать!

- Превосходно, сыны мои! - поощряюще крикнул с берега отец Уилен. - А теперь беритесь за другую.