А участие в боевых учениях за городом в конце летнего дня! Маленькие отряды, разбросанные там и сям; построение и переход по тенистой летней дороге на далекую поляну где-нибудь на вершине холма; строевые упражнения в лучах заходящего солнца и в послезакатных сумерках; перебежки в высокой траве, сидение в укрытии за каким-нибудь бугорком в промокшей от росы одежде. Первые звезды, бледные на еще пламенеющем небе, силуэты волонтеров, полуротой, голова в голову одолевающих склон; колыхание и хлопанье сигнальных флажков, заливистые свистки, раздача нелегальных газет и замирающее от наслаждения сердце, когда - очень редко - тебе разрешают подержать револьвер.

Чудесно быть в такое время молодым - не настолько молодым, когда еще рано играть в солдаты, но и не настолько зрелым, когда игра эта начинает раздражать, а как раз таким, когда душа открыта впечатлениям и когда без всего этого ей нечем было бы себя занять, кроме как книгами, спортивными играми и первым любовным томлением.

Конечно, само собой разумелось, что я обо всем рассказываю Патриарху. Даже о секретных заданиях - он волновался из-за них больше меня, но был осмотрительнее - спрашивал, например, в каком часу капитан Монселл, за которым я следил, шел домой, или о коттедже за казармами, где, как я обнаружил, хранилось немецкое ружье в превосходном состоянии, или в каком месте мы отсиживались, когда это требовалось в ходе выполнения задания.

Мы были тогда зелеными юнцами, но, как ни странно, когда объявили перемирие и мы остались не у дел, то вдруг почувствовали себя закаленными, почти взрослыми, умевшими схитрить, склонными прихвастнуть и с легким презрением относившимся к людям вроде Патриарха, которые, на наш вкус, были набиты сантиментами. И наши дороги с ним снова разошлись.

IV

Во время грызни из-за Договора несколько наших парней пошли на собрание. Жалкая говорильня! Сплошные чувства - реки, озера слюнявых чувств! "Товарищи, мы воевали плечом к плечу... не допустить раскола...