Тут кто-то вспомнил, что старая бабка, которую я изредка навещал, кажется, слышала девчонкой в Агаде, как говорят по-ирландски. Я помчался к ней. Да, она слышала, как говорят на этом языке, больше того - сама на нем говорит, и даже лучше - так она утверждала, - чем по-английски. Но к этому ее заявлению я отнесся с недоверием. И как было ей поверить, когда она ничему не сумела меня научить, а ведь я жертвовал на это дело целый вечер. Но она только выводила какие-то странные звуки - умора, животики надорвешь! Нет, с бабкой у меня не вышло толку.

После тщетных попыток научить меня читать "Отче наш" и петь какую-то песенку - какую, убейте, не помню! - она с большим трудом задолбила со мной:

"A chalin 6g t'rom pog, agus posfaidh me thu". Вооруженный этой фразой, вместе с ее переводом на английский язык, я решился нанести первый визит в лавку Патриарха.

Визит этот не принес мне ожидаемого триумфа. Я робел. Ужасно запинался. Начал с того, что знаю по-ирландски. Патриарх спросил, как меня зовут. Я сказал.

Нет-нет, не то. Как меня зовут по-ирландски. Я в жизни не слыхал, чтобы меня звали как-нибудь иначе, чем звали, но Патриарх явно ожидал услышать какое-то другое имя, и то, что мне оно неизвестно, было в его глазах преступным невежеством. Я почувствовал себя кругом виноватым и разревелся. Постепенно, с помощью драже и леденцов, ко мне вернулся дар речи, и я сумел выдавить из себя заготовленную фразу, хотя почему-то казался себе смешным. Патриарх стал уверять меня, что я чудомальчик, но я все равно казался себе смешным. Только когда он спросил меня, что эта фраза значит, ко мне возвратилась уверенность. Все-таки худо-бедно, но с помощью бабушки я мог заставить человека поломать себе голову - даже такую старую, как у Патриарха.

- Девушка, поцелуй меня, - перевел я, - и я на тебе женюсь. (Ох, уж эта моя шалунья-бабушка!)

Во всяком случае, с тех пор она стала для меня в подлинном смысле золотой жилой, и все свое свободное время я вертелся у нее на кухне. Сначала я выучился молитвам, потом отдельным куплетам из старинных песенок, которые тут же заставлял бабку переводить на английский, не столько затем, чтобы просветиться самому, сколько ради Патриарха.