К тому же ей нужен был кто-то, кого бы она знала давно и кто давно бы ее любил. Она уже устала немного, ей хотелось выйти замуж. Связка писем, пять-шесть фотографий, столько же памятных встреч и эта усталость навели ее на мысль, что при первой же встрече с Гордоном в их отношениях должен произойти перелом. Она скажет ему что-нибудь такое, что произведет этот перелом. И это будет сегодня вечером. Это ее вечер. И все вечера отныне принадлежат ей.

Тут течение ее мыслей было прервано появлением молодого человека, который, представ перед ней с глубоко уязвленным видом, церемонно отвесил ей непомерно низкий поклон. Это был Питер Химмель, тот студент, с которым она приехала на бал. Он был долговязый, забавный, в роговых очках. В его эксцентричности было что-то привлекательное. Но она вдруг почувствовала к нему неприязнь - быть может, потому, что он не сумел ее поцеловать.

- Ну, - сказала она, - вы все еще злитесь?

- Ничуть.

Она шагнула к нему и взяла его за руку.

- Извините меня, - сказала она мягко. - Не понимаю, почему я так разбушевалась. Сама не знаю, что со мной, но я отчаянно кисну сегодня. Не сердитесь.

- Ерунда, - пробормотал он. - Пустяки.

Он был неприятно смущен. Нарочно она, что ли, напоминает ему о том, как он оскандалился?

- Это была ошибка, - продолжала она тем же мягким, задушевным тоном, и мы оба постараемся об этом забыть.

После этих слов он уже возненавидел ее.

Минуту спустя они скользили по паркету, в то время как музыканты специально приглашенного джаза, раскачиваясь в такт и вздыхая, сообщали переполненному бальному залу, что "мой саксофон и я - чем это не ком-па-ани-и-я-а!"

Перед ней вырос молодой человек с усиками.

- Вы меня не помните? - начал он с укором.

- Что-то не припомню, как вас зовут, - сказала она небрежно. - Но мы знакомы, конечно.