— У нас на станции четыреста шестьдесят разных сортов. Сейчас это второе место в Союзе, — говорит Наталья Ильинична.

Она ведёт нас к складу. Кругом стоят корзины с нарезанным виноградом.

— Это для отправки. Можете попробовать, — предлагает она.

У Виктора глаза разбегаются, да и у нас тоже.

— Особенно сладок этот розовый мускат. Пожалуйста, не стесняйтесь.

Мы пробуем и, хоть соблазн велик, ограничиваемся скромными порциями.

— Ну, кажется, всё. До свиданья. Вы извините меня. Спешу. Работа. Ничего не поделаешь.

Мы благодарим и направляемся к Ольге Фоминичне. Застаём её в том же кабинете. Она сидит за рабочим столом и разбирает розы. Раскладывает в ряды. Свежие, только что распустившиеся, потом осыпавшиеся с завязью плодов, зрелые плоды на розовых ветвях, семена.

— Что это у вас? — любопытствуем мы.

— Присаживайтесь, — говорит Ольга Фоминична. — Что это? Очень интересная вещь. Знаете ли вы, что более двух тысяч лет люди сообща создают этот клад красоты? Различные великолепные сорта роз выведены безымянными авторами. Их творил народ, и более двух тысяч лет воспевают поэты. Но в розах людей и поэтов всегда интересовали только цветы. Никто не думал о плодах.

Она помолчала и поглядела на нас из-под очков внимательно и пристально.

— Мы заметили, — продолжает она, — что иногда плоды розы обнажаются. Так вот, если почти созревшие семена облучаются солнцем какое-то время, то после посева таких семян уже через два месяца роза даёт цветение. В обычных же условиях она зацветает не ранее двух лет, Понятно? Сейчас на розах мы хотим проследить возможность ускорения вегетации вообще. Жаль, что поздно умнеешь, — сказала она и вздохнула, — поздно начинаешь логически видеть. Монтень высказывал мысль, что мудрость должна быть дана человеку, пока он молод, полон сил и многое может успеть. А не наоборот. Вот так.