— Вы тоже будете счастливым, — говорит Аллочка, — я вас вдвоём сфотографирую. Становитесь как следует.

— Меня не надо, я нет.

Но Аллочка уже щёлкнула. Мальчишки тормошат малыша, смеются. И Аллочка смеётся. В коротких брючках, сама похожа на мальчишку — тоненькая, маленькая.

Брат мальчика зовёт нас к себе.

— Чал, чал, угощаю, — говорит он.

С чалом мы уже знакомы. Это кислое верблюжье молоко. Ничто так не освежает в жару.

— Возьми посуду, всем налью, — обращается он к Аллочке. Но Аллочка не решается идти.

— Иди, иди, не стесняйся. — Виктор достаёт большую кастрюлю и сует её Аллочке. — Дают — бери.

Едем дальше. Стемнело. Спала жара. В кузове машины даже прохладно. Нам хочется ещё вырваться вперёд, и потому не останавливаемся на ночлег.

— Ну, нравится тебе в Туркмении? — спрашивает Володя Аллочку.

— Нравится… — мечтательно произносит она. — А тебе?

— Мне?.. Всё началось у меня с Туркмении, всё с ней связано — первая экспедиция, почти вся моя диссертация.

Ночью в пути таинственней и интересней. Пески кажутся снегом — так белы. Кусты саксаула как ёлочки. Будто едешь зимой по Подмосковью. Конца-краю нет снеговой равнине. Простор. Тишина.

— Вы очень любите свою специальность? — спрашиваю я Володю.

— Да, люблю. Мне хотелось быть штурманом дальнего плавания. В морское училище не приняли — близорукость. Тогда я пошёл в геологию. Но человек не может даже представить, как интересна его специальность, пока не узнает её как следует, до конца. Тебе холодно? — обращается он к Аллочке. — Что ты сжалась? Хочешь, дам тебе ватник?

— Нет, нет мне не холодно. Я просто любуюсь дорогой.

Взошла луна. Посветлело. Аллочка смотрит вперёд. Лицо у неё голубое, почти прозрачное.

— А вы, Аллочка, почему выбрали этот факультет?