– То-то и оно…

Помолчали, покурили, думая каждый о своём.

– А вот и остальные топают! – встрепенулся старик.

Дима глянул вдоль улицы. К автобусу шла нарядная, как на первомай, шеренга человек в триста. Дима присвистнул и потушил сигарету.

– Товарищи дорогие… У нас же автобус не резиновый, больше тридцати человек нельзя никак!

– Да вы, Дима, не волнуйтесь! – ответил подошедший председатель. – Мы же не дикари какие, понимаем. Трифоныч, ты уже билет купил?

– А то! – откликнулся круглолицый дедок.

– Значит, ещё двадцать девять мест, это одна тысяча четыреста пятьдесят рублей. Вот, держите.

Перед Димой возникла пачка пятидесятирублёвок.

– Можно проходить?

– Конечно, – очнулся Дима. – Через пять минут начинаем.

Констанин Палыч кивнул, повернулся к шеренге сельчан и зычно рявкнул:

– Кто у нас там по списку на первый сеанс? Заходи!

Дед Трифоныч первым поднялся на борт передвижного кинотеатра. Сразу за кабиной висела тяжелая светонепроницаемая портьера, отделявшая зрительный зал. Окна, снаружи казавшиеся совсем чёрными, изнутри казались тёмно-серыми, освещая ряды кресел, по два с каждой стороны. Всю заднюю стенку закрывал белый экран.

Трифоныч внезапно оробел и стал неловко протискиваться в уголок последнего ряда. Андрей увидел робость старика:

– Дедушка, вам сзади плохо видно будет, вы вперёд проходите.

И сам мягко, но настойчиво усадил отнекивающегося старика в первый ряд.

Почти сразу были заняты и остальные места. Андрей нажал кнопку на пульте и окна автобуса задернулись автоматическими шторками, погрузив салон в полумрак. Тут же под потолком заработал проектор, на экране появилась знакомая заставка «Фитиля».

Вопреки ожиданиям Димы остальные, кто не попал на первый сеанс, не разошлись по домам. Кто-то сидел на траве и прислушивался к взрывам хохота, доносящимся из недр автобуса несмотря на звукоизоляцию. Кто-то наоборот отошёл подальше – видимо, эти пойдут на второй сеанс. Несколько мужиков расположились под кустами в компании с пол-литрой и тихонько квасили под нехитрую закусь.