Тем не менее она откровенно говорила Петеру, что обещала великую награду человеку, доставившему ей единственный шанс на счастье. Она сознавалась, что по приговору Петера Сента воспользуется правом на свободу, которую ей давала его гражданская смерть, и станет женой Вея. Пусть Петер Сент решит, как она должна поступить.

Филипп дважды прочитал странное письмо и позавидовал человеку, лишившемуся прав.

Тридцать минут прошли. Вей снова вошел в хижину. Петер Сент сделал ему знак сесть на стул подле кровати.

— Прочитали? — с сильным волнением спросил он.

Филипп утвердительно кивнул головой; говорить он не мог. Петер Сент понял это. Его лицо раскраснелось больше прежнего, глаза сверкали лихорадочным огнем, но голос не дрожал.

— Мне стало хуже, Вей, — сказал он, — моя голова раскалывается от боли. Однако я в полном сознании. Вернитесь к ней, скажите ей, что Петер Сент умер.

Единственным ответом Филиппа был прерывистый вздох.

— Так будет лучше, — продолжал Петер. — Я люблю ее, Вей, и только грезы о ней позволили мне не умереть. Она хочет ко мне приехать, но это невозможно. Закон никогда не простит мне попытку убить человека-кобру. Мне пришлось бы скрыться, скрываться всю жизнь. И кто знает, меня могут поймать. Остается одно… Вернитесь к ней, скажите, что Петер Сент умер, и сделайте ее счастливой, если сможете…

Впервые что-то проснулось в душе Филиппа и пересилило его любовь к Джозефине.

— Она хочет быть с вами, — сказал он. — Она хочет этого… И полиция никогда не найдет вас! Вы прятались семь лет… и, Бог видит, я никогда не проговорюсь. Вас не найдут. Но если бы даже и нашли — разве вы не будете вместе с Джозефиной?

Петер Сент протянул ему руку.

— Теперь я знаю, что мне нечего бояться за нее, — глухо выговорил он.

— Вы благородный человек, Вей. Уходите. Она не может жить этой суровой жизнью. Она погибнет здесь. Подумайте о здешней зиме, о лающих лисицах.