Улыбнулся и старичок.
- Знаете, - начал он и без всяких предисловий завел рассказ о том, как ему в жизни не повезло, - Знаете, молодой человек, перед вами неудачник. Он попробовал было рассмеяться, но это ему не удалось, губы его стали дергаться. Теперь вот я должен возвращаться домой, хвост поджавши, будто собака какая, - заявил он вдруг.
Старик колебался, не зная, что делать; ему не терпелось вступить в разговор со своим молодым спутником. Но чтобы так вот, в дороге, завязалась беседа, надо уметь быть попроще, повеселее. Встретил в поезде незнакомого человека, так расскажи ему сначала что-нибудь занимательное:
"Между прочим, мистер, знаете, какой мне недавно случай, рассказали, вы, наверно, еще не слыхали? Об одном золотоискателе из Аляски; он там много лет прожил и за все это время ни одной женщины не видел". Надо только как-нибудь начать, а потом уже и про себя и про свои дела можно поговорить.
Но старику хотелось сразу же пуститься в рассказы о своей жизни. В то время как он произносил печальные и безнадежные слева, глаза его чуть улыбалась какой-то особенной, кроткой улыбкой.
"Если вам будет неприятно или скучно меня слушать, не утруждайте себя. Хоть я и стар и никуда не гожусь, я все таки малый неплохой!" - говорили глаза его, бледно-голубые и водянистые. Такие глаза бывают у бездомной собаки, и странно было их видеть на лице человека. Улыбку его тоже трудно было назвать улыбкой. "Не отпихивай меня, паренек! Если тебе нечего дать мне поесть, то погладь меня хоть немного, хоть чуточку, чтобы я поверил, что ты мне хочешь добра; мне уже достаточно за мой век надавали пинков". Глаза его все время что-то говорили на особом своем языке.