Старик говорил и говорил, без умолку - он рассказывал обо всех своих горестях, но слова его уже не долетали до Уила. Юноша все больше и больше уходил в себя. В памяти всплывали детские годы, годы, проведенные в Бидуэле, в доме Эплтонов.

Вот занятый работой взрослого Фред окидывает своих сверстников торжествующим взглядом. Картины прошлого целой вереницей проходили теперь перед Уилом. Вот он вместе с отцом и Фредом красит стены амбара; два деревенских мальчика подошли, остановились и глазеют на Фреда, который стоит на времянке. Они что-то кричат ему, но Фред и не думает отвечать. С важным видом шлепает он кистью по стене и время от времени оборачивается и сплевывает через плечо. Том Эплтон глядит в эту минуту на Уила; у того и у другого где-то в уголке глаз играет улыбка. Да, со старшим сыном отец уже на равной ноге, они товарищи по работе и чудесно понимают друг друга. Оба они с любовью глядят на Фреда: "Глядите-ка, Фред уже строит из себя взрослого!"

А вот Том Эплтон разложил кисти на кухонном столе и стоит и любуется ими. Кэт берет кисть и водит ею по ладони. "Она такая мягкая, как спинка у кошки!" - говорит Кэт.

Уил почувствовал, что к горлу его подкатывает какой-то комок. И вот он снова, как будто во сне, увидел сестру свою Кэт. Она идет куда-то по улице с молодым человеком, приказчиком ювелирного магазина. Должно быть, это воскресенье и они направляются в церковь. А раз Кэт идет об руку с ним, это значит, да, пожалуй, это значит именно то, что семьи Эплтояов уже больше нет, что на ее месте будет другая.

Уил беспокойно ерзал на своем сиденье. В вагоне стало темнеть. Старик говорил без умолку и все толковал о себе. "Можно сказать, что у меня вовсе нет дома!" - повторял он. Неужели же Уил и на самом деле расплачется, так вот, прямо в вагоне - в незнакомом месте, среди незнакомых людей? Он попытался что-то сказать, вставить какую-то ничего не значащую фразу, но рот его только беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы, которую вытащили из воды.