В доме Эплтонов царило необычное оживление. Том, Уид и Фред красили в этот день амбар в трех милях от города; но работали они только до четырех часов, и Том упросил сына фермера свезти их в город. Сам он умылся, а потом выкупался в лохани, которая стояла в дровяном сарае, побрился, словом, привел себя в праздничный вид. Когда туалет его был закончен, он больше смахивал на мальчишку, чем на человека в летах.

Потом Эплтоны уселись ужинать, с тем чтобы в начале седьмого выйти из-за стола. До наступления темноты Том уже не решался показаться на улицу. Нельзя было, чтобы Бардшеры увидели его в таком параде. Была ведь годовщина их свадьбы, и они могли что-нибудь заподозрить. Том слонялся по дому из угла в угол и время от времени поглядывал из окна на дом Бардшеров.

- Совсем как ребенок! - сказала Кэт и засмеялась. Иногда она любила сказать ему что-нибудь такое.

И вот Том поднялся наверх, достал свой корнет и заиграл на нем так тихо, что внизу было еле слышно. На этот раз даже нельзя было разобрать, как плохо он играет, не то что на Мейн-стрит, когда ему в духовом оркестре приходилось исполнять какой-нибудь пассаж соло. Сидя у себя, в комнате наверху, Том задумался. Когда Кэт над ним подтрунивала, ему казалось, что перед ним его покойная жена. В глазах Кэт светилась такая же застенчивая и в то же время насмешливая улыбка.

И верно, ведь после смерти жены он сегодня в первый раз идет в гости. Люди, может быть, считают, что ему следовало бы еще посидеть дома, что так оно было бы приличнее.

Во время бритья он порезал подбородок, выступила кровь. Немного погодя он спустился на кухню и, поглядев на себя в зеркало, висевшее над раковиной, смочил водой кончик полотенца и вытер им кровь с лица.