— Откуда ты знаешь? — сказала Аннабел. — Опыт, что ли, имел?

— Да, в качестве нанимателя, — сказал Харли. — С тех пор, как мы с Крис, у нас всегда есть слуга, а то и двое.

— Ах, это интересно, хотелось бы узнать поподробней, на будущее, когда я стану делать про тебя передачу.

— Насчет дворецкого — да ну его, по-моему, — сказал Харли. — Если честно, такие вещи художнику ни к чему. На другом-то полюсе голод, мансарды. Если публика будет думать, что ты чересчур богат, решит — халтурщик, а если ты беден, думают — что-то с его искусством не то, почему не продается?

Но Аннабел было не сбить. Она взяла на вооружение идею, которая, она чуяла, впечатлит начальство, когда приспеет пора проталкивать передачу о Харли. Эти его выкладки нисколько ее не трогали. (Художник... дворецкий... можно и богатую австралийку приплести, спутницу жизни...)

— А как фамилия твоего дворецкого? — спросила Аннабел.

— Хоспис, — сказал он.

— Ну да! Не верю.

— Я сам не верил. Но это правда, так у него во всех бумагах значится, в рекомендациях. Мы его только что взяли.

— Ну и как он?

— Великолепен. Вот только уже поговаривает об отпуске на месячишко.

— Так он и выразился — на месячишко? — прицепилась Аннабел.

— Нет, он сказал: «На месяц, сэр». Ему нужен отпуск, чтоб свозить жену-гречанку обратно в Грецию, где ей приспичило выцарапать приданое. Дюжина простынь, шесть наволочек — воображаю. Только что поженились, глупцы.

— По-твоему, глупость — жениться?

Харли пропустил это мимо ушей.

— Крис решила его отпустить. Но сперва он нам понадобится для кое-каких оказий, включая ужин. А потом — пусть себе катится в свою Грецию. Небольшой такой ужин, мы решили, но на уровне.

— Крис меня пригласила, я просто в восторге, — сказала Аннабел.