Он ей перечислил гостей, кое с кем она была незнакома.

— Очень соблазнительно, — сказала она.

— Составится любопытный коктейль, — сказал Харли. — А что еще требуется от званого ужина.

— А я мечтаю увидеть Хосписа, — сказала Аннабел.

— Не на что там смотреть, — сказал Харли. Он улыбнулся Аннабел и заплатил за выпитое.

Кузену своему, Роланду Сайксу, с которым ужинала в тот вечер, Аннабел сказала:

— Я слышала, ты идешь на ужин к Крис Донован?

— Я приглашен. Но не знаю, получится ли у меня, — сказал он; он всегда так говорил: не стоило обращать внимания.

— Я Харли видела, — сказала она. — Он мне перечислил, кто будет. Будут эти молодожены. Он — сын этой богатющей бабы, миссис Дамьен, австралийки. Помнишь, про нее еще статья была в какой-то газете. Так вот, ее сын женился на Маргарет Мерчи из Сент-Эндрюса. Харли говорит, они познакомились в «Марксе и Спенсере», во фруктовом отделе.

— Мерчи? — насторожился Роланд.

— Ну да, старинная шотландская фамилия.

— Знаю. Из Сент-Эндрюса, говоришь?

Родство с Роландом у Аннабел шло по материнской линии, у него с ней — по отцовской. Имея каждый родных братьев и сестер, эти двое были ближе друг с другом, чем с ними. Аннабел была на пять лет старше. Привязанность началась давным-давно, с его четырнадцати, ее девятнадцати лет. Могли бы, конечно, пожениться, стать любовниками, если бы Роланда сызмальства не тянуло больше к мужчинам, чем к женщинам. Роланд снимал просторную квартиру вместе с одним занятым журналистом, к которому питал исключительно дружеские чувства, и только; тот вечно притаскивал на ночь девиц, по уик-эндам уж непременно, но огромность квартиры позволяла Роланду в глаза их не видеть. Ему было дома вполне уютно. Но свои печали-заботы он нес к Аннабел. Уже несколько лет он подумывал, не стоит ли наконец осесть «на одной стороне», как он выражался, имея в виду, что не мешает покончить с гомосексуализмом, жениться. Предприятие было заведомо трудное, легко ли сказать, неясно даже, как приступиться.