С другой стороны, и у меня самого нет ответа на этот вопрос, оставшийся открытым на Святой Горе. Рассмотреть роль женщины в смене поколений, в делах киновитов и идиоритмиков очень трудно. Каким ритмом развивается жизнь женщины, к сожалению все еще пребывающей в тени стремлений и интересов мужчины? Мне кажется, по отношению к женщинам вряд ли применимо разделение, характерное для монахов, хотя многие из читательниц "Пейзажа, нарисованного чаем" говорили, что чувствуют себя одиночками, и мне ни разу не довелось услышать от женщины, что она воспринимает себя как частицу братства киновитов. Распятые или между сильными отцами и слабыми сыновьями, или - в каком-то другом поколении - между сильными сыновьями и слабыми отцами, они всегда были вынуждены заботиться о "слабой части" своей семьи (это, правда, не значит, что они всегда становились на ее сторону). Возможно, у нас есть основания сказать, что и в литературе, как на Святой Горе, женщина представляет собой и самый заметный, и самый незаметный фактор. И с этой точки зрения, как мне кажется, писатели пока еще не отдавали себе в должной мере отчета в том, для кого они пишут и какое место в написанном ими принадлежит читателю-женщине. Тем не менее некоторые авторы как в нашей, так и в мировой литературе считаются "женскими писателями". У нас это Воислав Илич, Йован Дучич - поэты, но сюда же относят и написавшего эти строки, то есть того, кто преимущественно занимается прозой. Мне известен один случай, когда некая особа женского пола видела во сне мужчину, оплодотворявшего ее со всех сторон, через все поры тела, причем мужчина был писателем, с которым она хотя и была знакома, но никогда не имела каких-либо близких контактов. Для нее это было своеобразным "погружением в литературное семя", оплодотворением без дефлорации. Также можно было бы сказать: в каком-то ином смысле каждая книга имеет своих родителей и писателю следовало бы хорошенько подумать, кто отец, а кто мать тому, что он написал.