- Но мы вас не знаем - мы вас совсем не знаем.

- Вы знаете меня столько же, сколько я знаю вас, даже больше - вам, по крайней мере, известно мое имя. А если вы англичанка, то я почти ваш соотечественник.

- Мы не англичанки, - сказала она, безропотно глядя, как я отпираю и отвожу в сторону ставни на одной половине широкого и высокого окна.

- Вы так прекрасно говорите по-английски, кто же вы, осмелюсь спросить? - Сверху, из окна, сад и в самом деле выглядел неказисто, однако я сразу увидел, что его нетрудно будет преобразить. Моя собеседница, вконец смущенная и растерявшаяся, ничего не ответила на мой вопрос, и тогда я воскликнул: - Уж не хотите ли вы сказать, что вы тоже американки?

- Не знаю. Были американки.

- То есть как это "были"? А теперь - нет?

- Так много лет прошло. Теперь мы, кажется, уже никто.

- Вы много лет живете здесь? Что ж, это меня не удивляет - у вас такой прекрасный старинный дом. Вероятно, вы все любите отдыхать в саду, продолжал я, - но, уверяю вас, я вам нисколько не помешаю. Облюбую себе какой-нибудь дальний уголок, и вы меня ни видеть, ни слышать не будете.

- Мы все любим отдыхать в саду? - рассеянно переспросила она, не подходя ближе и глядя на носки моих ботинок. Кажется, она думала, что с меня станет схватить ее и выбросить в окно.

- Ну да, вся ваша семья - все, кто живет здесь.

- Мы здесь живем вдвоем, кроме меня еще одна моя родственница. Она очень стара. Она никогда не спускается вниз.

Волнение вновь охватило меня, когда я услышал эти точные приметы Джулианы, однако я сумел совладать с ним.

- Вдвоем в таком огромном доме! - Я сделал вид, будто не только удивлен, но чуть ли не возмущен этим. - Сударыня, но, стало быть, у вас тут избыток свободного места?

- Свободного места? - повторила она, словно бы тешась непривычным для нее звучанием собственного голоса.