— Вот как? — безразлично отозвался Дюран.

Учитель дунул в свисток. Колонна остановилась, и Дюран вдруг обнаружил, что прямо на него шагает, высоко поднимая колени, с десяток ребятишек. Глаза их округлились от сознания важности момента, в руках лиловели охапки сирени.

Дюран посторонился.

Фальшиво пропел горн.

Ребятишки положили цветы к подножию памятной доски Мемориального сквера Джорджа Пефко.

— Правда, замечательно? — прошептала Энни.

— Угу, — ответил Дюран. — Тут и каменная статуя разрыдается. Вот только, что все это значит?

— Том, — окликнула Энни мальчика, только что положившего цветы к памятной доске. — Том, зачем ты сделал это?

Мальчик с виноватым видом оглянулся.

— А что я такого сделал?

— Положил здесь цветы, — пояснила Энни.

— Скажи, что отдал дань почтения храброму воину, который отдал свою жизнь за всех нас, — шепотом подсказала учительница.

Том непонимающе глянул на нее, затем на цветы.

— Так ты знаешь, зачем это сделал? — не отступала Энни.

— Да, знаю, — наконец ответил Том. — Этот человек погиб на войне, чтобы мы жили свободными. И мы приносим ему в благодарность эти цветы, потому что это хороший поступок. — Он поднял глаза на Энни, явно удивленный, что она задала такой вопрос. — Это все знают.

Полицейский завел мотоцикл. Учителя заново строили детей в колонну. Парад двинулся дальше.

— Ну, майор, — сказала Энни, — жалеете вы о том, что увидели еще один парад?

— Это правда, — словно не слыша ее, пробормотал Дюран. — Это же так просто... так просто и так легко забывается. — Глядя вслед колонне детей, окутанной сиреневым облаком, он заново постиг всю красоту и ценность мирной жизни. — Может, я просто не знал этого... или не успел узнать. Вот ради чего ведутся войны. Ради этого.

Дюран громко рассмеялся.

— Эгей, Джордж, упрямый, бездомный, своенравный бродяга! — обратился он к Мемориальному скверу Джорджа Пефко. — Будь я проклят, если ты не стал самым настоящим святым!