— Я сейчас припомнила кое-что еще, — сказала Энни. — Кажется, в его честь назвали площадь.

— Площадь? — переспросил Дюран.

— Ну, это не совсем площадь... просто так называется, — пояснила Энни. — Когда уроженец здешних мест погибает на войне, город называет что-нибудь его именем — перекресток, улицу и тому подобное. И ставит памятную доску с его именем. По-моему, в честь вашего друга назвали тот треугольный скверик, что возле самой пристани.

— В наши дни их столько, что и не упомнишь, — пробормотала почтмейстерша.

— Не хотите посмотреть на этот скверик? — спросила Энни. — Я с охотой вам все покажу.

— То есть, памятную доску? — отозвался Дюран. — Не стоит. — Он потер руки. — Скажите лучше, где здесь поблизости имеется хороший ресторан, с баром?

— После пятнадцатого июня — на каждом шагу, — сказала почтмейстерша, — но сейчас все рестораны закрыты. В аптеке можно купить сандвич.

— Нет, — сказал Дюран, — уж лучше я отправлюсь дальше.

— Послушайте, — вмешалась Энни, — раз уж вы все равно оказались в нашем городе, вам непременно нужно дождаться парада.

— После семнадцати лет в армии мне только этого развлечения не хватало, — проворчал Дюран. — Какого еще парада?

— В честь Дня Памяти, — пояснила Энни.

— А я думал, День Памяти завтра.

— Дети пройдут парадом сегодня. Завтра школа закрыта. — Энни улыбнулась. — Боюсь, майор, вам так или иначе, но придется перенести еще один парад. Они уже идут.

Дюран вялой походкой вышел вслед за ней на улицу. Здесь уже был слышен оркестр, хотя сами участники парада еще не появились.

— Они идут от одного сквера к другому, — пояснила Энни. — Нам, пожалуй, стоит подождать их в скверике Джорджа.

— Как скажете, — равнодушно отозвался Дюран. — Там, по крайней мере, рукой подать до пристани, где стоит мой катер.

И они пошли вниз по улице — к пристани и «Веселому Роджеру».