Его я видела во сне.
Эти слова - совершенно точно - звучали в партии Маргариты: Мефистофель послал ей сны, в которых она видела Фауста, еще не зная его. Теперь тоска по тому далекому дню все перемешала в моей памяти: пассажи, слышанные до и после антракта, сказанное нами в театре и затем в других местах, той удивительной ночью. Не считайте, что я совершенно потерял голову. Я держался до конца. Пришлось приспособиться к обстоятельствам: когда девушка сообщила мне, что ее зовут Перлаiv, готовый вырваться наружу поток острот застыл у меня на губах. Я не собирался неуместными шутками испортить приключение, обещавшее быть - по крайней мере, пока - благоприятным для меня. Для людей утонченных шутки по поводу имен - признак плохого воспитания. Что до меня, то имя "Перла", носимое девушкой с такой внешностью, - это добило меня окончательно. Если честно, в тот момент я был просто потрясен. Сейчас мне это кажется даже странным. Перла - это Перла, и назвать ее любым другим именем было бы смешно. Еще раз: я не терял головы и отметил ее манеру разговаривать. Иностранный акцент дополнялся словами и выражениями, выдававшими в ней аргентинку.
После окончания спектакля мы оставались в зале Бог знает сколько времени: Перла не переставая аплодировала. Я пристально наблюдал за этим выразительным исступлением. Она объяснила мне, что не плакала только потому, что потекла бы тушь на ресницах. "Тебе нравится эта Перла, - сказал я сам себе, - если ты без труда подавляешь раздражение, не вертишься на месте и не пытаешься ее оборвать". Наконец мы вышли из театра; я взял новую подругу под руку и отважно повел ее по направлению к ресторану.