Корнюшон был не против. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как земля под их ногами провалилась и они очутились в сырой и тёмной норе. Повсюду из стен торчали корешки трав и деревьев. Рылейка потянула носом. «Зверем пахнет», — тревожно пробормотала она. Корнюшон сжал в руке рукоятку шпаги и прижался к тёте. Та похлопала его по плечу, посмотрела вверх. Дыра, сквозь которую они провалились, была высоко — не достать. «Делать нечего, — сказала тётя, — надо искать выход». Идти было непросто, ход то нырял вниз, то шёл вверх. Дорогу путникам то и дело преграждали насыпи обвалившейся земли. Хорошо ещё, что нора проходила близко от поверхности земли и сквозь трещины в потолке просачивался скудный свет.

Случалось, что холодные и скользкие дождевые черви касались их ног, и тогда путешественников пробирала неприятная дрожь. Корнюшону всё время казалось, что из-за очередного поворота покажется страшная и уродливая голова невиданного зверя, живущего в этой норе. С огромными клыками, вздыбленной шерстью и круглыми злыми глазами. Мальчик от страха еле шёл. Но поворот следовал за поворотом, а никаких зверей всё не появлялось. Страх понемногу отступил.

Проблуждав по подземным переходам несколько часов, Корнюшон и Рылейка совершенно выбились из сил и уселись отдохнуть. На бледных корешках, что свисали отовсюду, виднелись капельки холодной влаги. Корнюшон вспомнил, как утром на траве сверкала и переливалась под солнцем роса, и ему стало не по себе.

— А вдруг мы отсюда вообще никогда не выберемся? — спросил он у Рылейки.

— Разве тебе здесь так нравится?

— Совсем не нравится.

— Тогда в чём же дело? Зачем мы будем тут оставаться? Обязательно выберемся.

Тётя была спокойна. Корнюшон подумал и решил, что и ему тоже беспокоиться незачем.