На верхней палубе царила суета. Матросы снимали и ставили паруса, корабль маневрировал. Палуба кренилась, ветер трепал паруса, звенели натянутые канаты. Слышался топот крепких матросских каблуков и весёлый свист боцманской дудки.

— А ну, пошевеливайтесь, олухи сухопутные! — гаркнул боцман простуженным басом. — Обленились, морских ежей вам за пазуху!

За штурвалом стоял здоровенный матрос с суровым обветренным лицом и большими красными руками. Неподалёку капитан корабля оглядывал в бинокль горизонт.

— Поворот фордевинд! — сказал капитан, повернувшись к рулевому.

— Есть поворот фордевинд! — ответил матрос, раскручивая штурвал.

Корнюшон долго смотрел на всё, что происходит на корабле, и спросил:

— Скажи, Ахав, какая вещь на корабле самая главная? Дудка боцмана, бинокль капитана, штурвал, мачты с парусами?

Крыс усмехнулся в седые усы.

— Трудно сказать. Самая главная вещь всегда в тени, и знает о ней не каждый.

— А ты мне покажешь, какая вещь тут самая главная?

Крыс повёл их в темноту трюма и при свете фонаря указал на какой-то гвоздь, соединяющий две толстые просмолённые балки.

— Вот это и есть самая главная вещь на этом корабле.

Квадратная шляпка мощного кованого гвоздя тускло поблёскивала, словно спрашивала незваных гостей, зачем они пришли и почему шляются безо всякого дела. Корнюшон почувствовал разочарование.

— И что, неужели без этого гвоздя корабль не поплывёт?

— Почему не поплывёт? Поплывёт, — заверил его крыс.

— А что будет, если его убрать? — спросила Рылейка, наклоняясь и трогая шляпку кончиком пальца.