Грей неподвижно смотрит куда-то поверх плеча старшего сержанта.

- Говорить "сэр", когда разговариваете с унтер-офицером первого класса, - отчеканивает старший сержант.

Грей упрямо смотрит мимо его плеча, его лицо под шапочкой без козырька бесчувственно к холодным струям дождя, как будто оно из камня.

Старший сержант повышает голос:

- Сержант Канинхэм!

- Сэр?

- Наложить взыскание и за неподчинение тоже.

- Слушаюсь, сэр.

Старший сержант снова глядит на Грея.

- А уж я позабочусь, не миновать вам штрафного батальона. Становитесь в строй!

Грей не спеша поворачивается и возвращается в строй. Старший сержант провожает его взглядом. Он снова повышает голос:

- Сержант Канинхэм!

- Сэр?

- Вы не записали фамилию этого рядового, как вам было приказано. Еще раз повторится - сами попадете под взыскание.

- Слушаюсь, сэр.

- Выполняйте!

- Да чего же это ты не побрился? - спрашивает Грея сержант. Они уже вернулись в барак - каменный сарай с облупленными стенами, куда не проникает свет, - и теперь сидят на корточках вокруг жаровни в спёртом, пропахшем мочой воздухе, на мокрой соломе. - Ты же ведь знал, что у нас нынче проверка!

- Годами я не вышел, чтобы бриться, - отвечает Грей.

- Да ведь ты же знал, что полковник тебя все равно заметит?

- Не вышли мне года, чтобы бриться, - упрямо и невозмутимо повторяет Грей.

III

- Вот уже двести лет, - говорит Мэтью Грей, - каждый день, кроме воскресенья, корабли идут вверх по Клайду или выходят из его устья, и не было еще на Клайде такого корабля, в котором гвозди не забиты руками Греев.

Нагнув голову, он смотрел на юного Алека поверх очков в стальной оправе.

- И даже в их безбожные праздники мы клепаем и пилим. А коли можно было бы склепать корпус корабля в один день, это сделали бы мы, Грей, - добавил он с суровой гордостью. - И вот теперь, когда ты уже подрос и сам можешь пойти на верфь с дедом, со мной и стать рядом с мужчинами и тебе дадут в руки молоток и пилу, ты мог бы работать наравне с нами...