V

Рядом с Греем на койке, а потом в кресле на длинной стеклянной веранде лежал лейтенант. Они часто разговаривали. Собственно, разговаривал лейтенант, а Грей слушал. Лейтенант заводил разговор о мире, о том, что он будет делать после войны, и говорил так, как будто война вот-вот кончится и вряд ли затянется до Рождества.

- К Рождеству мы с вами опять будем там, - сказал Грей.

- Это после отравления-то газами? Таких больше на передовую не посылают. Надо сначала вылечить.

- Вылечат.

- До тех пор не успеют. К Рождеству все кончится. Не может это еще на год затянуться. Не верите? Мне иной раз кажется, что вам просто хочется вернуться на фронт. Но вот увидите, к Рождеству кончится, и я сейчас же двинусь куда-нибудь подальше. В Канаду. Здесь нам теперь нечего будет делать.

Он поглядел на соседа: осунувшееся, изможденное лицо, голова почти сплошь седая, лежит, закрыв глаза, греется на осеннем солнце.

- И вам тоже советую... Едем-ка вместе!..

- Мы с вами еще встретимся в Живанши на Рождество, - сказал Грей.

Но они не встретились. Одиннадцатого ноября {4} он был в госпитале. Слышал, как звонят колокола. И на Рождество он был еще там. Получил письмо из дому.

"Теперь тебе уже можно домой приехать. Сейчас самое время. Нынче им корабли пуще прежнего нужны будут. Потешились они своей гордыней и тщеславием, теперь кончено".

Военный врач весело приветствовал его:

- Эх, черт, застряли мы с вами здесь; вот бы сейчас очутиться в Девоне... соловьи поют, самое время. - Он простукивал ему грудь. - Так, пустяки, шумок маленький. Беспокоить вас не будет. Ну, от войн надо подальше держаться. И это вам, пожалуй, поможет, с этим вас другой раз не потянут. Он ждал, что Грей улыбнется, но Грей не улыбнулся. - Ну их к дьяволу! Теперь все кончено. Распишитесь-ка вот здесь. - Грей расписался. - Будем надеяться, что все это так же быстро забудется, как началось. Ну, желаю вам! - Он протянул руку, улыбаясь своей профессиональной, антисептической улыбкой. Бодрее, капитан! Желаю удачи.