Он ничего не говорил отцу до самого вечера, пока мать и дети не улеглись спать.

- Я поеду обратно в Англию, мне обещали работу.

- Ага, - протянул отец, - в Бристоль, что ли? Там тоже корабли строят.

Ярко горела лампа, и чуть поблескивали слабые блики на черной полированной крышке дедовой шкатулки. За окном шумел ветер, нагонял облака, и небо становилось похожим на темную глубокую миску, а дом, пригорок и мыс вырезались из черной пустоты. - Ночью непогода будет, - сказал отец.

- Можно и кое-что другое делать, - сказал Алек. - У меня там друзья есть.

Отец снял очки в стальной оправе.

- Друзья, говоришь? Военные, верно, офицеры?

- Да, сэр.

- Друзей оно хорошо иметь, посидеть с ними вечерок у огонька, поговорить, ну, а кроме-то... ведь только те, кто любят тебя, стерпят твои недостатки. Крепко надо любить человека, Алек, чтобы все его несносные привычки терпеть.

- Да это не такие друзья, сэр, просто... - И он замолчал. Он не смотрел на отца. Мэтью сидел молча и медленно протирал большим пальцем очки. Слышно было, как шумит ветер. - Если у меня не выйдет, вернусь сюда, на верфи буду работать.

Отец посмотрел на него задумчиво, все так же медленно протирая очки.

- Не такая это работа, Алек, корабли строить. Тут надо Бога бояться и так свое дело делать, как если бы ты себе в собственную грудь ребра вставлял. - Он повернулся на стуле. - Посмотрим, что скажет священное писание. - Надел очки. На столе лежала тяжелая, с медными застежками Библия. Он открыл ее. Слова сами словно отделились от страницы и бросились ему навстречу. Он все-таки прочел вслух, "...и военачальники - тысячники и десятитысячники... {5}" - О гордыне это. - Он посмотрел на сына, нагнув голову, чтобы видеть поверх очков. - Значит, в Лондон поедешь?

Да, сэр, - сказал Алек.

VI

Место, которое ему обещали, осталось за ним. Служба в конторе. Он уже раньше заказал себе визитные карточки: капитан А. Грей, В. К., Б. 3. {6} А когда вернулся в Лондон, записался в члены офицерского общества, пожертвовал на вдов и сирот.