- Faites-moi l'honneur, monsieur {Окажите мне честь, мосье}, - сказал он. Тот чопорно поклонился и взял ложку. Маленький человечек поднял крышку с миски. - Vous venez examiner ce scene de nos victores, monsieur? {Осматриваете места наших побед?} - сказал он, наливая себе супу вслед за ним. Тот поглядел на него молча. - Monsieur 1'Anglais a peut-etre beaucoup d'amis qui sont tombds en voisinage {Очевидно, у мосье англичанина много друзей погибло в этих краях}.

- Не говорю по-французски, - отвечал тот, занявшись супом.

Маленький человечек еще не начал есть. Он держал ложку над тарелкой, не опуская ее в суп.

- Очень отрадно для нас. Я говориль на английском. Я сам есть швейцарец. Я говориль все языки.

Тот не ответил. Ел сосредоточенно, не торопясь.

- Ви приехать навестить могили наш доблестний соотечественник? Быть может, ваш сын здесь?

- Нет, - ответил тот. Он не переставал есть.

- Нет? - Сосед покончил с супом и отодвинул тарелку. Выпил глоток вина. - Как горестно для шеловек, у который он здесь! - сказал швейцарец. Но теперь конец это. Так? Правда?

И опять тот не ответил. И не смотрел на швейцарца. Казалось, он вообще ни на что не смотрел своими остановившимися глазами, и на неподвижном лице стояли туго закрученные вверх иголочки усов.

- Я тоже страдаль. Все страдать. Но я говорю себе: что можно хотеть? Это есть война.

Приезжий снова промолчал. Он ел сосредоточенно, не спеша. Кончив с едой, встал и вышел из комнаты. Зажег у стойки свою свечу, а хозяин, который стоял тут же, облокотившись рядом с другим постояльцем в плисовой куртке, приподнял свой стакан и сказал: