- Ужасная морская буря занесла Тосикагэ в неведомую страну9, но ему все-таки удалось достичь желанной цели, и в конце концов слава о его чудесном даре распространилась и в чужих землях, и в нашей, а имя сделалось достоянием потомков. Во всем этом есть истинное ощущение древности. Картины же замечательны чередованием китайских и японских пейзажей, им поистине нет равных, - говорят правые.

Свитки "Повести о Тосикагэ" были сделаны из белой бумаги с зеленым обрамлением и валиками из золотистого камня. Живопись принадлежала кисти Цунэнори9, надписи были выполнены Митикадзэ10. Написанные в новом стиле, картины эти привлекали внимание яркой изысканностью. Левой стороне нечего было им противопоставить.

Затем принимаются сопоставлять "Повесть из Исэ"11 и "Дзёсамми"12 и опять не могут прийти к единому мнению. Пожалуй, преимущество и теперь оказывается на стороне правых, которые представляют ярко и живо написанные картины с изображением различных сцен из современной жизни, и прежде всего из жизни дворцовых покоев. Тут Хэйнайси произносит:

- Не умея проникнуть

В морские глубины Исэ,

Неужели сотрем

Дела минувшие в памяти,

Как волна стирает следы?

Разве эта пустая, искусно приукрашенная любовная история способна затмить имя Аривара Нарихира?

Право, довод не очень убедительный. Со стороны правых отвечает Дайни-но сукэ:

- Если душа

Воспаряет к заоблачным далям,

Ей оттуда и море

В много тысяч хиро глубиной

Непременно покажется мелким.

- Разумеется, возвышенные чувства Хёэ-но оогими13 не могут не вызывать уважение, но и к Дзайго-но тюдзё14 нельзя относиться пренебрежительно, говорит Государыня, затем добавляет:

- Случайному взору

Показаться могут увядшими

Травы морские,

Но разве увянут речи

Рыбаков с побережья Исэ?

Долго состязались обитательницы женских покоев, одно мнение приходило на смену другому, каждый свиток становился предметом ожесточенных споров, однако согласие так и не было достигнуто.