После этого последовало молчание.

- Говорят, - начал Иван Иванович, - что три короля объявили войну царю нашему.

- Да, говорил мне Петр Федорович. Что ж это за война? и отчего она?

- Наверное не можно сказать, Иван Никифорович, за что она. Я полагаю, что короли хотят, чтобы мы все приняли турецкую веру.

- Вишь, дурни, чего захотели! - произнес Иван Никифорович, приподнявши голову.

- Вот видите, а царь наш и объявил им за то войну. Нет, говорит, примите вы сами веру Христову!

- Что ж? ведь наши побьют их, Иван Иванович!

- Побьют. Так не хотите, Иван Никифорович, менять ружьеца?

- Мне странно, Иван Иванович: вы, кажется, человек, известный ученостью, а говорите, как недоросль. Что бы я за дурак такой...

- Садитесь, садитесь. Бог с ним! пусть оно себе околеет; не буду больше говорить!..

В это время принесли закуску.

Иван Иванович выпил рюмку и закусил пирогом с сметаною.

- Слушайте, Иван Никифорович. Я вам дам, кроме свиньи, еще два мешка овса, ведь овса вы не сеяли. Этот год все равно вам нужно будет покупать овес.

- Ей-богу, Иван Иванович, с вами говорить нужно, гороху наевшись. (Это еще ничего, Иван Никифорович и не такие фразы отпускает.) Где видано, чтобы кто ружье променял на два мешка овса? Небось бекеши своей не поставите.

- Но вы позабыли, Иван Никифорович, что я и свинью еще даю вам.

- Как! два мешка овса и свинью за ружье?

- Да что ж, разве мало?

- За ружье?

- Конечно, за ружье.

- Два мешка за ружье?

- Два мешка не пустых, а с овсом; а свинью позабыли?

- Поцелуйтесь с своею свиньею,а коли не хотите, так с чертом!

- О! вас зацепи только! Увидите: нашпигуют вам на том свете язык горячими иголками за такие богомерзкие слова. После разговору с вами нужно и лицо и руки умыть, и самому окуриться.