Давясь смехом, девочки набросились на отца.

- Эй, ты, бледнолицый! Бледнолицый Робби! Прощайся с жизнью! Снять ему скальп! Пытать его!

Они расправлялись с ним так, что только клочья летели, и вдруг он испугался. Похоже было, что дети, обычно такие ласковые, мягкие, совершенно сошли с ума, превратились в злобных фурий. Ему было больно, и он не знал, как обороняться, чтобы не сделать больно им, не сломать тонкие косточки, хрупкие на вид, словно птичьи ножки. Он не отваживался даже оттолкнуть их посильней, упираясь в худенькие ребра, которые так и прогибались под ладонью. Кнопка, неожиданно вновь осмелев, с лаем выскочила из своего укрытия и ухватила новую жертву за рукав, ворча и дергая его к себе.

- Пшла! - крикнул он, стараясь отпихнуть собаку. - Кэт, скажи ей. Тихо, дети, не надо.

Но они продолжали его истязать - Кэт скакала у него на животе, Дженни сгребла его за шиворот, как будто собираясь задушить. Ее лицо придвинулось вплотную к нему - безумное лицо убийцы: свирепо вытаращенные глаза, оскаленные зубы. Он и вправду стал задыхаться. Сделав судорожное усилие, он попробовал оторвать девочку от себя, но ее руки крепко вцепились в его скрученный воротник. У него зазвенело в ушах. Вдруг шезлонг, не выдержав, рухнул - все трое с грохотом полетели на землю. Кнопка, то ли от неожиданности, то ли от боли - ее могли прищемить, - взвизгнула и цапнула Куика выше переносицы.

Кэт лежала поперек его ног, Дженни у него на груди - она все еще обеими руками держалась за его воротник. Но тут она опустила на него взгляд, и выражение ее лица изменилось.

- Ой, она тебя укусила! - вскрикнула она. - Смотри, Кэт!

Кэт скатилась с его ног и стала на колени.

- Правда укусила, дрянная собачонка.

Раскрасневшись, тяжело дыша, девочки тужились, одолевая смешливость. Но Дженни сочла нужным упрекнуть сестру: