- Это вовсе не одно лишь чувство вины; с ним - еще можно прожить. А то, что оно смыкается с совестью. Совесть выворачивает душу. Против вины у нее иммунитет.

- Ты ее слишком высоко ставишь. Совесть - дело более или менее точной памяти. Старый снимок блекнет, выполнив свои функции; и тут не надо прибегать к ретуши.

- А если в самый последний миг перед тем, как поблекнуть, - и, может, именно потому, - возникает безумное отчаяние?

- Пусть возникает; если его ждешь, то его надо подавить еще в' зародыше.

- А если в нем заключена такая сила, которая толкает на самопожертвование и смерть?

- Желанная катастрофа - что общего у нее с искуплением? В твоем понимании?

- Ты еще никогда так со мной не говорила.

- Ты тоже еще никогда не собирался обратиться по заведомо ложному адресу.

- Ради бога, как же мне теперь выпутаться из всего этого?!

- Позволь действовать мне.

- Что ты сделаешь?

- Отправлюсь с тобой к профессору Дормейеру. Он признает - временно, что у тебя сильно угнетена психика и ты не вполне вменяем. Мы объясним это потрясением, пережитым на войне. Тебе пришлось однажды быть свидетелем казни; травма и сегодня все еще бередит.

- Но нам нужно срочно звонить Хердегену!

- Теперь предоставь это лучше Дормейеру. Но аппарат тем не менее можешь принести.

- Кому ты хочешь звонить?

- Начальнику заводской охраны. Ты абсолютно прав: если твой Патроклес существует, он будет схвачен не позднее чем через час. А выдворить нежелательного иностранца, наверное, не такая уж большая проблема.

- Ты прямо вдыхаешь в меня жизнь.

- Насчет Майорки мы договорились?

- Летим завтра утром. Я сейчас же отдам прислуге распоряжение насчет билетов.

- Ты настоящее сокровище.