- Полгода назад я б еще, пожалуй, уверовал в полезность перемены образа мыслей, но ты всегда относилась этому как к безнадежной затее, всегда умоляла меня вставить прошлое "в покое".

- Я начинаю сознавать, что то было ошибкой, Тео. Нам следовало бы обсудить все терпеливо, на отдыхе.

- Так ты говоришь сегодня. А что запоешь завтра, вздумай я поймать тебя на слове? Старые песни.

- Милый, я тоже сделала кое-какие выводы. Теперь я знаю, что поставлено на карту. Сам - видишь: я уж и этого Патроклеса принимаю всерьез.

- А только что ты мне опять советовала: раз я не могу прошлое забыть, то мне нужно заставить себя отстраниться от него.

- Обещаю: на Майорке у нас будет вдоволь времени поговорить о том, что постепенное изживание эффективнее насильственного отстранения.

- И тебе не захочется меня разубеждать? И на все хватит терпения?

- О чем ты говоришь? Что в данный момент для тебя самое главное? Да одно единственное: воспользоваться шансом стать другим человеком.

- Стать другим без наказания?..

- Будь справедлив: вспомни ночные кошмары, депрессию.

- А что если нам отправиться в Грецию - в ту деревушку?

- Не хочешь ли, чтобы родственники погибших поднесли тебе стаканчик вина с козьим сыром в знак прощения?

- По их поведению я бы определил, есть ли у меня на самом деле внутреннее право на амнистию.

- Право есть у каждого.

- Но я хотел бы доказать этим и кое-что другое.

- Что ты не боишься мести; ну, допустим. Но ведь мужество - это одно, а потребность в преображении - совсем другое. Твое появление может стать для них последней каплей. Оно может спровоцировать деревенский самосуд. Камнепад, одинокую пулю.

- Аргументируешь удивительно проникновенно.

- Потому что мне хочется вызвать в тебе иное бесстрашие: перед самим собой.

- А кто поручится, что этот путь правильнее?

- Мое неприятие, в противовес твоему чувству вины. Ибо ему чужд объективный подход.