Придя после службы домой, он поднимался наверх и запирал дверь на ключ. Иногда даже забывал о еде, ни словом не обменивался с женой.

Он писал, писал и писал, и написанное бросал в корзину.

Скоро он лишился службы.

- Ну и черт с ней! - сказал он, сообщая об этом жене.

Ему, конечно, было все равно. Что такое служба? Что такое жена или ребенок? Должны же быть и безжалостные люди на этом свете!

В дом скоро заглянула нужда.

Вот он сидит в комнатке наверху, за запертой дверью, и пишет. Домик маленький, слышно, как кричат дети, "Дрянное отродье!" - бормочет он. Конечно, он подразумевал другое. Я знаю, что он хотел этим выразить. Жена поднималась наверх и садилась на ступеньки под дверью, за которой он работал. Было слышно, как она плачет и как плачет ребенок у нее на руках.

- Терпеливая душа, а? - сказал английский романист, рассказывая об этом. - И к тому же добрая, - добавил он. - К черту ее! - сказал он затем.

0н, видите ли, начал писать о ней. Она была героиней романа, первого его романа. Со временем роман этот может оказаться его лучшим произведением.

Такое тонкое понимание всех ее затруднений и такое небрежное, жестокое обращение с нею в личной жизни!

Ну что ж, если мы обладаем душой, ее понимание чего-нибудь да стоит, а?

Дело дошло до того, что они и минуты не могли оставаться вместе без того, чтобы не поссориться.

Затем как-то ночью он ударил ее. Он забыл запереть дверь комнаты, где он работал, и жена ворвалась к нему.

И как раз в ту минуту, когда он уловил что-то касавшееся ее, достиг какого-то постижения ее сущности! Всякий писатель поймет трудность его положения. Доведенный до бешенства, он ударил ее и сшиб с ног.

А потом? Ну, конечно, она ушла от него, Да и как могло быть иначе? Книгу он все же закончил. Это была, действительно, книга!

Теперь - о его погибшем романе. Когда жена бросила его, он переехал в Лондон и стал жить один. Был задуман новый роман.