Торговец смотрел на него с удивлением, с примесью некоторой благосклонности.
— Вы ошибаетесь, — сказал он наконец, — сделка, которую вы предлагаете, слишком выгодна для меня и разорительна для вас. Дела так не делаются.
— Что вам до этого? Я решил дать этому человеку свободу.
— Вы не знаете неблагодарного характера негров, — настаивал работорговец, — он совсем не будет вам признателен за то, что вы для него делаете — напротив, при первом же удобном случае он, быть может, заставит вас пожалеть о своем благодеянии.
— Возможно… это зависит от него. Я и не требую от него признательности. Если он ее проявит, тем лучше для него, если нет — Бог с ним! Я поступаю, как мне хочется, награда моя в моем сознании.
— By God! Вы прекрасный человек, честное слово! — вскричал торговец, не будучи в состоянии дольше сдерживаться. — Почаще бы встречать таких людей. Ну, мне хочется вам доказать, что я вовсе не такой дурной человек, как вы вправе были бы предположить после того, что произошло между нами. Я подпишу вам сейчас купчую крепость на Квониама, а от вас возьму взамен шкуру ягуара на память о нашей встрече, хотя, — добавил он, указывая с гримасой на свою руку, — вы уже дали мне на память кое-что другое.
— Ладно! — радостно воскликнул канадец. — Только вы возьмете две шкуры вместо одной, потому что я намерен просить нож, топор и остающееся у вас ружье, чтобы этот бедняга, которому мы возвращаем свободу (ведь вы теперь приняли участие в моем добром деле) мог позаботиться о пище для себя.