— Идет! — вскричал торговец добродушным тоном. — Уж если негодяй хочет непременно быть свободным — пусть будет и пусть убирается к черту!

По знаку своего господина один из слуг достал из охотничьей сумки чернила, перья, бумагу и написал, устроившись поудобнее, не купчую крепость, а, по желанию канадца, настоящую отпускную, которую торговец с грехом пополам подписал, а слуги приложили руки в качестве свидетелей.

— Право, — воскликнул Джон Дэвис, — возможно, что, с деловой точки зрения, я сделал глупость, но — не верьте мне, если хотите, — никогда я не был так доволен собою.

— Это потому, — серьезно проговорил канадец, — что вы поступили по влечению своего сердца.

Тогда канадец отправился к лодке. Через минуту он возвратился с двумя великолепными ягуаровыми шкурами, которые и вручил торговцу. Последний, как было условлено, отдал ему оружие, но тут охотник встревожился.

— Постойте, — сказал он, — если вы отдадите оружие, то как вы возвратитесь домой?

— Не беспокойтесь об этом, — ответил Джон Дэвис, — в трех лье

— Это верно, — заметил канадец, — в таком случае вам нечего бояться. Однако, так как ваша рана не позволит вам совершить столь длинный переход пешком, то я сейчас помогу вашим слугам сделать для вас носилки.

И с ловкостью, которую он столько раз уже доказал, канадец живо смастерил из двух срубленных топором ветвей носилки, на которые и постелили шкуры ягуаров.

— Теперь, — сказал он, — до свидания. Быть может, мы с вами никогда не увидимся. Надеюсь, мы расстаемся лучше, чем встретились. Помните, что не существует настолько гадкого ремесла, чтобы честный человек, им занятый, не мог поступать благородно. Когда ваше сердце будет толкать вас на хороший поступок, не будьте к нему глухи и без всякого раздумья поступайте так, потому что внушение исходит от Бога.

— Спасибо, — ответил торговец с глубоким чувством. — Еще одно слово, перед тем как нам расстаться.