- Что касается возвышения души, то в этом на скрипки положиться можно, - сказал мистер Спинкс.

- А что, серпент - не так уж он был плох, - заметил мистер Пенни. Слов нет, старому приходит конец, а звук у серпента был хороший, глубокий такой, сочный.

- Зато уж о кларнетах ничего хорошего не скажешь, - заявил Майкл Мейл. - Как-то раз - давно это было, очень давно - пришлось мне под рождество ходить с оркестром из Уэзербери. Ночь выдалась морозная, и у всех кларнетов позамерзали клапаны - замерзли, да и все тут! Как нажмут на клапан, так вроде пробку из бутылки вытаскивают. Только п дела было, что бегать в сторожку отогревать кларнеты. На конце каждого висела длиннющая сосулька из слюны, а уж пальцы - хотите верьте, хотите нет, - пальцев мы совсем не чувствовали.

- У меня как-то разговор вышел с беднягой Джозефом Раймом, - сказал мистер Пенни, - а он ни мало, ни много сорок два года играл третью скрипку в церкви Чок-Ньютон. И вот надумали они тогда завести кларнеты. "Помяни мои слова, Джозеф, - сказал я ему, - коль заведете эти пищалки, все испортите. Не годятся кларнеты для церковной службы - и вид-то у них неподходящий". И что же? Не прошло двух лет с того разговора, как священник привез орган, а оркестру конец пришел.

- Ну, не знаю, какой там у скрипки особенный вид и почему она ближе к богу, чем кларнет, - сказал возчик. - По-моему, даже дальше. Вся она какая-то гнутая, в завитушках - так и кажется, что к ней сам сатана руку приложил; а на кларнетах, если верить картинкам, ангелы в раю играют, или на чем-то таком похожем.

- Правильно ты сказал, Роберт Пенни, - вмешался старый Дьюи, - надо было держаться скрипок. Труба - она кровь зажигает, верно; кларнет - он в пляс толкает, тоже верно; барабан - он все нутро перетряхивает, опять же верно. Но я от своего не отступлю - такой душевности, как в скрипке, ни у одного инструмента нет.