- Может быть, они теперь продаются в магазинах? - спросил я, желая невинно пошутить.

- О да, конечно, - _ее_ фотографии раньше продавались.

- Продавались когда-то, - сказала миссис Монарк, потупившись.

2

Я без труда представил себе, что подразумевал майор под словами "что-нибудь такое", - все эти надписи на преподносимых друзьям фотографиях, и я был уверен в том, что эти надписи делались красивым почерком. Просто удивительно, как быстро мне удалось составить определенное мнение об этой паре. Если они сейчас так обеднели, что вынуждены искать грошовых заработков, - значит, у них никогда не было больших сбережений. Их главным капиталом была их располагающая внешность, и, не мудрствуя лукаво, они извлекали все, что могли, из этого источника преуспевания, предопределившего их жизненный путь. На их лицах читалась пустота, непробудный сон души, в который они впали, двадцать лет подряд разъезжая по имениям своих знакомых; от этих визитов шли и обаятельные интонации в их голосе. Я так и видел перед собой все эти залитые солнцем, заваленные непрочитанными журналами гостиные, в которых проводила свои дни миссис Монарк; видел влажные от росы, обсаженные кустарниками аллеи, по которым она прогуливалась, - для моциона и чтобы восхищать своим нарядом; видел горы дичи, подстреленной при участии мистера Монарка, и его дивный смокинг, в котором поздно вечером он направлялся в мужскую гостиную, чтобы поговорить об удачной охоте. Я мог нарисовать в воображении все их краги и макинтоши, модные шотландские пледы и меховые полости, трости, несессеры и новенькие зонтики от солнца; я мог бы подробно описать, как выглядели их слуги и их внушительный багаж, аккуратно сложенный на перроне какой-нибудь железнодорожной станции в сельской местности. Они скупились на чаевые для слуг и тем не менее слыли милейшими людьми; сами никого у себя не принимали, но почему-то получали одно приглашение за другим.