«Но у него пистолет»,- возразил другой голос, более благоразумный.

«Пусть! Лучше погибнуть, чем быть рабом».

«Зачем погибать! Надо победить. Воспользуйся своим положением. Ты ему нужен, сделай вид, что смирился со своей участью, дождись удобного случая и только тогда, действуя наверняка, сможешь захватить оружие».

Я стал упиваться своими мечтами. И уже видел поверженного, жалкого врага, просящего пощады. Я еще не знал, что сделаю с ним. По крайней мере мне казалось вполне справедливым унизить его так же, как он унижал меня. Тлетворное влияние этого человека сказалось и на мне. Жестокость и несправедливость заразительны.

«Он будет приносить мне устриц, лазать на пальмы за орехами, а жить станет вон в тех камнях, как павиан в зоопарке». Я захохотал, представив его оборванного, заросшего рыжими волосами, грязного, прыгающего на четвереньках среди камней.

За спиной хрустнул песок, я вскочил. Ласковый Питер подкрался ко мне под шум прибоя и стоял в трех шагах:

– Устал? – спросил он с фальшивым участием.- Не мудрено. Ночь была нелегкой.

– Не очень, я уже хорошо отдохнул,- ответил я, вскакивая.

– Вижу. Тебе даже смешно. Это хорошо. Не будем падать духом, мой мальчик.

– Не будем, герр капитан.

– Похвально… похвально. Постой. Все-таки в чем причина твоего веселья?

– Я смеялся над собственной глупостью.

– Нет, нет, постой. Устрицы подождут. В чем же ты находишь ее… свою глупость, в данное время?

– Я хотел отнять у вас пистолет.

– Да, это покушение с негодными средствами, и если ты так думаешь, то здесь нет глупости, а только благоразумие. Ты радуешь меня, Фома. Все же представ, что твой план удался, что бы ты сделал со мной? А?

– У меня не было никакого плана. Просто мне стало обидно, и я подумал, Что, если бы «вальтер» был у меня, вы бы не так грубо обращались со мной.